Eva_Nadu's Blog

Спасти доллар или умереть!

Как война может помочь доллару? Казалось бы, что общего у бое­вых действий и финансовых операций? Чтобы понять связь, нужно отметить несколько важнейших моментов.

1.   Деньги человечество делало из ценных металлов. Почти все денеж­ные знаки всегда были таковы. Нет ценного металла — нет денег. Количество денег ограничено количеством металла, из которого их изготовляют.

Шагая в будущее с закрытыми глазами

Карл Юнг, один из отцов философии, однажды метко заметил, что «люди не могут выносить слишком мно­го действительности». То, о чем вы будете читать в этой книге, может поставить под сомнение ваше представ­ление о мире, в котором мы живем, и особенно о мире, в который нас толкают время и события. Мы — словно мужественные всадники, которые должны проскакать по неизвестной земле.

Для людей, потерявшихся в слепом восторге от беско­нечных развлекательных телепередач, шопинга и болезненно-маниакальной езды на машине, оказалось очень трудным понять, какую угрозу несут надвигающиеся черные тучи, которые фундаментально изменят жизнь в нашем технологическом обществе. Мы вышли из «го­рящего дома» и стоим на краю скалы. А внизу нас ждет пропасть экономического и политического хаоса, да та­кого, которого еще никто никогда не видел. Я называю эти грядущие перемены — Глобальной Катастрофой.

Наступают суровые времена. На протяжении всей книги я буду говорить не о том, на что надеюсь, а о своем взгляде на то, что происходит сейчас или, возможно, про­изойдет в будущем. Это большая разница. Я представляю вам только свои рассуждения, свою точку зрения. Хотя я верю, что мы станем богаче, мне не нравится мысль о том, что человеку придется столкнуться с огромными трудностями, которые возникнут вследствие развития инфраструктуры, и жизнь, вполне вероятно, потеряет свою ценность. Я предсказываю, что мы входим в эру ко­лоссальной международной жестокой борьбы за ресур­сы, но меня ни в коем случае не привлекает идея войны.

Если я и питаю надежду на что-нибудь, так это на то, что люди проснутся, откроют глаза и начнут действовать, чтобы защитить глобальный проект под названием «Ци­вилизация». Граждане должны уметь видеть перспектив­ное будущее, особенно во времена чрезвычайного стресса и перемен. Позже я подробно опишу эти стратегии.

Готовы ли вы к реальности?

Средства массовой дебилизации

Смотришь и читаешь

Школа уже не учит пользоваться знаниями, но это отдельный вопрос, который мы рассмотрим позже, однако школа заставляет кое-что из полезного заучивать. Потом в жизни ситуация, как правило, складывается так, что долгое время заученные в школе знания не используются тобой лично, а посему проваливаются в глубокую память и могут окончательно забыться, если об этих знаниях не вспоминают вокруг тебя и не заставляют тем самым и тебя о них вспоминать. То есть живешь среди умных — будешь умным, живешь среди дураков — станешь дураком. Скажем, когда-то в школе тебя учили мерам длины, по ходу жизни иностранные меры тебе были не нужны, а теперь по телевизору сообщают в но­востях, что «самолет летел на высоте 16 тыс. фунтов». Вот у какого количества телезрителей после этой новости отложится в памяти, что фунт — это мера длины? Или когда-то тебя учили географии, а теперь сообщают, что «крейсер вышел из Мурманска на стрельбы в Каспийское море». Какое количество запомнит, что Мурманск — это порт Каспийского моря?

Набрали в СМИ талантов, которые разбираются только в стра­хе, сексе, в том, как жрать и делать то, что рифмуется со словом «жрать». Все остальные слова для них просто звуки, которые надо повторять потому, что они где-то написаны или их кто-то умный когда-то говорил. Фут созвучен фунту, Карское море — Каспий­скому, вот эти «умные» слова сценарист набирает в тексте, не со­ображая, о чем это он таком пишет, редактор и режиссер с умным видом пропускают их в эфир, а говорящая голова бодро тараторит. Эти таланты, может, и рады бы были сообщить нам что-то по­лезное, но ведь они не понимают ничего, что выходит за рамки их убогого понимания, что выходит за рамки секса, страха и жратвы. Следовательно, как бы животрепещуща ни была новость, но если она не понята работниками СМИ, то она им неинтересна и они полагают, что и остальным эта новость тоже неинтересна. А если такая тема поднята другими СМИ и журналисты догадываются, что и им о ней нужно говорить, то они будут эту новость тупо по­вторять, не соображая, что именно они вещают. Но рассмотрим мы это предметно и ниже.

В настоящее время делается все для внедрения в головы на­селения мысли о том, что мужчины — это просто организмы муж­ского пола, однако рудименты старого представления о мужчинах как о защитниках все же остались. И, видимо, поэтому тележур­налисты мужского пола так охотно рассуждают на военные темы и живо обсуждают события театров военных действий. Но ведь они, зная все необходимые слова, не представляют, о чем говорят, даже в пустяках, известных в мое время любому подростку.

Скажем, Гурнов показывая телезрителям гильзу пистолетно­го патрона, пояснял, что это «пуля от нагана Макарова». (Объ­ясняю специально для женщин: стрелковое оружие заряжается патронами, а патроны состоят из гильзы и вставленной в нее пули. Наган — бельгийский конструктор оружия, револьвер его конструкции производился в России и назывался «наганом». Макаров — советский конструктор оружия, его пистолет состо­ял и состоит на вооружении и сегодня.) Очень недалеко ушел от него Киселев, который телесюжет с чеченцем, держащим на плече гранатомет, привел в подтверждение своей новости о том, что чеченцы «научились сбивать наши вертолеты ПТУРСом с плеча». (Объясняю специально для женщин: ПТУРС — противотанковый реактивный снаряд — при пуске с плеча убьет любого, кто попро­бует это сделать.) То есть ни один, ни второй не понимали, о чем сообщали телезрителям. Нынешние «звезды» журналистики на ТВ еще малограмотнее старых, поэтому уже никак не удивляют «сдетонировавшие автомобили» и «крейсер, вышедший из Мур­манска на стрельбы в Каспийское море».

Работники телевидения демонстрируют отсутствие элементар­ной культуры — отсутствие каких-либо школьных знаний.

На всех каналах дикторы (а значит, и режиссеры и сценаристы) совершенно не ориентируются в простейших понятиях, хотя, по­вторю, знают сами слова, которые эти понятия описывают. На лю­бом канале можно услышать про «трансформатор с напряжением в 100 тыс. кВт», но ведь при той аудитории, которой владеет теле­видение, сколько же зрителей превратилось в еще больших деби­лов, уверенных, что напряжение измеряется не в вольтах, а в ваттах, а фунт — это мера длины?

Еще пример со звездой. На ТВЦ Максимов пригласил для ве­чернего разговора директора московского математического лицея, и тот гордо сообщил, что его ученики знают то, чего не знают их родители. «Что же?» — поинтересовался ведущий. «Они знают, почему на Земле бывает зима и лето». (Вообще-то лет двадцать назад этого могли не знать только действительно клинические идиоты.) «Многие думают, что это потому, что Земля в своем вращении по орбите то удаляется от Солнца, то приближается к нему», — продолжил директор. «И я так считаю», — удивля­ется Максимов. И директор ему «объяснил»: «Дело в том, что при движении по орбите меняется наклон оси вращения Земли». Максимов сделал вид поумневшего. А ведь эти люди наверняка видели звездное небо, наверняка им показывали Полярную звезду, объясняя, что она всегда находится на севере. И находится она там потому, что наклон земной оси неизменен, и, кстати, именно поэтому зиму меняет лето. И в этом примере, как мы видим, люди знают необходимые слова («ось», «наклон», «орбита» и т. д.), но не в состоянии образно представить, что эти слова означают. А как результат — дебилизм скольких тысяч телезрителей усугубился после нескольких минут этой передачи?

Из-за болезни и благодаря постельному режиму вынужден был недавно снова включить телевизор и выяснил, что уже ни на одном канале нет спасения от тупого журналиста. Смотришь каналы «Дискавери», «Нейшенал джеографик» — и там уже бред, причем двойной. Западный журналист, со своей стороны, не способен объяснить видеоряд, даже если он по своей простоте касается всего лишь школьных знаний, а наши доморощенные придурки в переводчиках и редакторах, со своей стороны, не способны перевести никакую западную озвучку. Я уже не говорю о том, что в русском языке слово «судно» относится только к гражданским судам, а «корабль» — только к военным. Это для либерала слишком слож­но. Но можно ведь в словаре посмотреть значение английского слова «boat»? А у них и сейнер на 2 тыс. тонн — «лодка», и крейсер «Худ» — тоже «лодка»! «Евроньюс» тщательно и раздельно, вы­деляя предлог «в», сообщает уже таинственные и незнакомые ни редактору, ни переводчику, ни диктору слова: «Мощность 47 мегаватт в час». Мегаватт — это и есть мощность — работа в едини­цу времени. Как это — работа в единицу времени, да еще в одну единицу времени?

Но что там физика за 7-й класс, они ведь уже и русский язык не понимают. Британский фильм об Австралии, в нем показывается самая жаркая ее оконечность, на высоком мысу стоит путеше­ственница в шортиках и маечке и смотрит в океан. Текст: «И легко можно себе представить, как замерзшие аборигены вглядывались в просторы океана». Откуда мороз? Отчего аборигены замерзали в такую жару? Потом понял — редактор и диктор не знают рус­ского глагола «замереть» и решили, что переводчик, написавший «замершие», ошибся. Поправили.

А отечественные каналы внятно могут рассказать только про секс, даже навязшие в зубах убийства и действия милиции пра­вильно не опишут. А уж об остальном... На каком-то канале пере­дача об Афонском монастыре, монах нагло брешет, что больше­вики всех монахов этого монастыря погрузили на баржу, вывезли в море, открыли кингстоны и утопили (какие кингстоны на бар­же?) — это, естественно, проходит «на ура»: понятно, либерала без брехни не бывает, это тоже его бренд. Но далее сообщается, что при этом монастыре была построена первая в России гидроэлектростанция. Корреспондент залез на остатки ее плотины и вос­торженно сообщил, что сам царь для этой гидроэлектростанции прислал паровые турбины. И эта история про придурка-царя, приславшего вместо гидравлических турбин паровые, тоже про­ходит «на ура».

И это «умные» журналисты и режиссеры, вещающие о жи­тейских делах, а что тогда говорить об остальных. Вот смеются в Интернете:

«Сейчас в Венесуэле проходит Кубок Америки по футболу. Я на днях смотрел матч Парагвай—Колумбия, в котором парагвайцы победили со счетом 5 : 0. Игра была довольно интересной, но не она произвела на меня наиболее сильное впечатление, а комментарий к матчу одного футбольного телекомментатора. Когда парагвайцы забили пятый гол, на поле начался настоящий праздник — песни, пляски и прочие ритуальные танцы в исполнении парагвайцев.

Ну, я думаю, вы можете себе это представить — горячие южные парни, настоящие мачо, одержали крупную победу в футбольном матче и радуются

Так вот, футбольный телекомментатор, видимо, решил блеснуть эрудицией и так прокомментировал это действо: “...Они празднуют свою победу так, как праздновал ее Наполеон после битвы при Ватерлоо...” После этих слов я не смог нормально досмотреть матч — мешал душивший меня хохот.

Интересно, где получают образование наши футбольные комментаторы? Ведь это далеко не первый и, думаю, не последний их ляп. Если кто не понял, в чем заключается прикол, то поясню: в бит­ве при Ватерлоо Наполеон потерпел сокрушительное поражение, после которого его военная и политическая карьера закончилась, он был арестован, сослан на остров Св. Елены, где и умер».

В «бумажной» прессе положение такое же.

К примеру, в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 189 от 08.10.2008 г. журналист Карл Рендель и редактор газеты восхи­щаются украшением Российского военно-морского флота — тяже­лым атомным ракетным крейсером «Петр Великий». Уверяют, что в составе оружия этого крейсера есть «для самообороны корабля и поражения целей на воде и на суше — еще и 1340-миллиметро­вые орудия со скорострельностью 60 выстрелов в минуту и даль­ностью полета 24 километра».

Самые большие в мировой истории японские линкоры имели водоизмещение 70 тыс. тонн, но вооружены были 9 орудиями «всего» 460-мм главного калибра, стрелявшими снарядами весом 1,5 тонны. А крейсер «Петр Великий» в век, когда корабельная ар­тиллерия уже свое отжила, имеющий водоизмещение всего 26 тыс. тонн, вооружен орудиями калибра 1340 мм? Как вы понимаете, на самом деле на крейсере имеется одна двухорудийная башня 130-мм пушек.

Ладно, ошиблись при наборе, но как понять полет 1340-мм орудий на дальность 24 километра?

Сейчас много работаю с Интернетом, а там на сайтах с массо­вым посещением умники те еще, а ведь при желании в Интернете можно найти описание практически всего, имей только желание узнать то, что тебе неизвестно. Но чем больше я смотрю на «твор­чество» этих интеллектуалов, тем больше утверждаюсь в выводе, что если они не повторяют просто прочитанное или услышанное, то эти интеллектуалы просто беспомощны — они не только не способны сами к чему-нибудь прийти, они не способны даже описать то, что видят! Они чаще всего просто не представляют, чем являются те вещи и явления, которые описываются исполь­зуемыми ими словами. Несколько примеров.

Вот фото голубого неба, на нем два инверсных следа от пролетевших самолетов. Подпись: «Самолетные трассеры». При чем тут «трассеры»?

Вот подборка фото плотины на реке Янцзы и подпись: «Самая большая дамба в мире». Я, как дурак, начинаю «листать» фото­графии, разыскивая на них самую большую дамбу, пока до меня не доходит, что эти интеллектуалы имеют в виду саму плотину! Это не весь анекдот. На другом сайте читаю анонс о подборке фото: «Самая большая платина в мире». Я решил, что речь идет о каком-то большом самородке платины, и щелкнул курсором полюбопытствовать. Оказалось, что речь идет все об этой же плотине на Янцзы.

На фото порт, судно-рудовоз и портальный кран, грейфе­ром разрушающий руду. Подпись: «Самый большой экскаватор в мире».

На фотографии лев и подпись: «Король джунглей». Какие джунгли, если это лев? Почему не «Король тайги»?

А вот фото и подпись: «Корова-качок». Имелось в виду, что это очень мускулистая корова. Однако на фото у этой «коровы» между ног свисает такое... Ну явно не вымя!

И в качестве итога рассказ, взятый из Интернета.

«Принял я на работу девушку в продажи, через агентство по найму. 26 лет, симпатичная, высшее образование, свободный английский, хорошее резюме. Сам ее собеседовал больше часа. Очень вменяе­мо вела себя на собеседовании. Грамотно, современным деловым языком, изложила историю своей трудовой деятельности. Четко сформулировала свои функции, пожелания, требования и прочее. Убедительно объяснила причину ухода с предыдущего места рабо­ты. Меня не оставляло подозрение, что что-то здесь не так. Я не мог понять, что. Так и не понял. Причин отказать не было. Проходит три недели испытательного срока. Она изучает мебель, бойко принима­ет факсы, общается с клиентами, влилась в коллектив. Все отлично. Тут я случайно попросил ее рассчитать необходимую длину стола для переговоров на 16 человек. Приносит расчет, я вижу — что-то не то, спрашиваю, как считала? И тут она произносит:

— В метре 60 сантиметров, и я умножила...

— Сколько?

— А, нет, 180. Или это градусов? Просто 80?

— !!!!!!!!?

— А, МЕТР ДВАДЦАТЬ!

Причем ни тени смущения, как будто она угадывала атомную массу плутония. Я ушел курить, чтобы перестать ржать. Вернулся и провел блиц-опрос. Выяснилось, что она не знает: сколько кило­граммов в тонне, при какой температуре закипает вода, сколько градусов прямой угол, чему равна площадь квадрата со стороной 1 метр и сколько, хотя бы приблизительно, весит литр воды. Через 15 минут, вручая прощальный конверт, я тактично объясняю, что есть некая совокупность знаний об основе мироздания, отсутствие которых несовместимо с работой в нашей компании, и она на пол­ном серьезе спрашивает:

— Вы считаете, что для дальнейшего успешного поиска работы мне желательно все это ПОДУЧИТЬ?»

Казалось бы, что это выдумка. Ничего подобного. Читаю под­борку об идиотизме американского законодательства. Написано (переведено) все точно, грамотно, казалось бы, проблем нет. Но в одном месте сказано, что в каком-то городе есть закон, запре­щающий пороть женщину ремнем шире двух инчей. Это русское написание слова, передающего понятие «дюйм». Безусловно, это слово есть в любых словарях, почему же оно не переведено на русский? Ответ один: переводчик в словаре видел слово «дюйм», но не имел понятия, что это, не понимал даже, что это мера длины и что ширину ремня уместно дать в этой единице. Побоялся. Написал английское слово русскими буквами.

И в качестве примера еще несколько историй из Интернета. Вот учительница:

«Учительская. Старая учительница, преподающая историю, жалует­ся более молодым коллегам на учеников:

— Ну что за времена! Скажешь: “Партия голубых”, — хихикают. Слово “член” на уроках вообще произносить нельзя...

Все посмеялись. Небольшая пауза, и одна молодая учительница задумчиво спрашивает:

— А зачем на уроках истории произносить слово “член”?»

А вот результат:

«Сегодня болтала с 17-летней знакомой (я постарше). К слову пришелся бородатый и очень мною любимый анекдот про Круп­скую, пришедшую к Брежневу, когда тот на ее вопрос: “Знаете ли вы моего мужа?” отвечает: “Как же, как же! Кто же не знает старика Крупского!”

Знакомая притворно засмеялась. Я ее спросила: “Но ты-то зна­ешь, кто был мужем Крупской?” На что она на полном серьезе полувопросительно ответила: “Наверное, это и был Брежнев?”».

«Новое поколение 18-летних, заполняя анкеты через Интернет, пишет свое отчество с мягким знаком на конце: Дмитриевичь, Сергеевичь...»

Почему у некоторых людей память значительно лучше, чем у большинства из нас, и кто они, эти люди? Это дар природы или нужно потратить много времени на усвоение эффективных мнемонических приемов? Уилдинг и Валентайн выяснили, что некоторые мнемонисты получили свой дар при рождении, тогда как другие в пер­вую очередь полагаются на разные стратегии запоминания (Wilding & Valentine, 1994). Воспользовавшись тем, что чемпионат мира по запоминанию проходил в Лондоне (в то время они оба работали в колледже Лондонского университета), они оценили память конкурсантов и некоторых зрителей, про­демонстрировавших незаурядную память.

КЛЮЧЕВОЙ ТЕРМИН

Синестезия — явление восприятия, проявляющееся в том, что при раздражении одного органа чувств наряду со специфическими для него ощущениями возникают и ощущения, соответствующие другому органу чувств.

Уилдинг и Валентайн разделили своих «подопечных» на две группы: 1) стра­теги, которые, по их собственному признанию, часто использовали разные стра­тегии запоминания, и 2) «натуралы», чьи способности находились примерно на одном уровне и которые уверяли, что с детства обладают выдающейся памятью. Использовались задания двух типов:

1.       Стратегические задания (например, по лицам нужно было вспомнить име­на). Выполнение этого задания зависит от использования стратегий памяти. На первый взгляд это задание покажется нестратегическим, но ниже мы рас­смотрим разумные стратегии, повышающие способность людей ассоцииро­вать имена с лицами.

2.       Нестратегические задания (например, распознавание снежинок).

В результате было выявлено важное различие между стратегами и «натурала­ми» (рис. 16.1).

Стратеги гораздо лучше справились со стратегическими заданиями, тогда как «натуралы» хорошо справились с заданиями обоих типов. Результаты представ­лены в процентилях, что позволяет сравнить обе группы с контрольной выборкой (т. е. с пятидесятой процентилью). Бесспорно, самые впечатляющие результаты, превосходящие показатели 90% населения, были получены стратегами при вы­полнении стратегических заданий. Это должно обрадовать всех нас и вселить на­дежду на то, что с помощью тренинга можно развить прекрасную память. Для изучения обладателей блестящей памяти, большинство из которых пока­зали выдающиеся результаты на чемпионате мира по запоминанию, были исполь­зованы методы визуализации мозга (Maguire, Valentine, Wilding & Kapur, 2003). Обладатели неординарной памяти и участники контрольной группы запоминали ряды из трех цифр, лица и снежинки, причем первые наиболее заметно превзошли вторых при запоминании цифр и менее всего — при запоминании снежинок. Клю­чевой результат, полученный Магуайром и др., заключался в том, что во время за­поминания у мнемонистов значительно больше активировались зоны мозга, уча­ствующие в пространственной памяти и в навигации. Возможно, этот результат согласуется с тем, что 90% самых выдающихся мнемонистов сообщали о том, что использовали метод мест (подробнее о нем будет сказано ниже) при выполнении некоторых или всех заданий. Этот метод предполагает визуализацию подлежащей запоминанию информации в различных точках на известной дороге, а потому ак­тивно использует пространственную память. Эрикссон (Ericsson, 2003) считает, что феноменальная память (именно фено­менальная, а не просто очень хорошая) скорее результат труда, нежели дар приро­ды. Иными словами, секрет выдающихся мнемонистов заключается в том, что они потратили массу времени на разработку эффективных стратегий. Исключением является Раджан Махадеван, обладающий уникальной способностью запоминать числа. В течение нескольких лет он удерживал мировой рекорд по запоминанию знаков числа pi после запятой: в течение четырех часов он назвал 31811 цифр! Когда его протестировали в лаборатории, оказалось, что объем его цифровой па­мяти при визуальной презентации составляет 59 цифр и при аудиальной — 63 (Thompson, Cowan, Freiman, Mahadevan, Vogl & Freiman, 1991). Авторы отмеча­ют (Thompson et al., 1991), что природа наградила Раджана уникальной памятью. Когда большинство людей (в том числе и мнемонисты) запоминают наборы цифр, они обычно делят их на группы по три или четыре цифры в каждой. В этом есть определенный смысл, потому что подобный подход соответствует возможностям внимания. Однако Томпсон, Кован и Фрайман (Thompson, Cowan & Frieman, 1993) пишут, что Раджан делил ряды цифр на группы по 10–15 цифр, и делал он это потому, что объем его базовой памяти значительно превышал объем базовой памяти других людей. Авторы признают, что Раджан разработал разные стратегии, которые позволили ему запомнить более 30 000 знаков числа pi после запятой, но утверждают, что его уникальные способности — результат экстраординарного объема базовой памяти.

Эрикссон, Деланэ, Уивер и Махадеван, проведя несколько экспериментов с Раджаном, получили результаты, опровергающие эту трактовку (Ericsson, Delaney, Weaver & Mahadevan, 2004). Так, они оценивали объем его памяти на символы, ис­пользуя десять символов, включая ?, @, * и #. Изначально объем его памяти со­ставлял шесть символов, т. е. был таким же, как у студентов колледжа. С помощью тренировок он добился увеличения объема до тридцати символов. Однако он до­стиг этого, заменяя символы разными цифрами, а затем, используя свои обычные стратегии, запоминал полученный ряд цифр. Кроме того, результаты выполнения Раджаном некоторых других заданий, в том числе запоминания позиции и ориента­ции изображений разных объектов (Biederman, Cooper, Fox & Mahadevan, 1992) и запоминания перечней слов и прозаических отрывков (Thompson et al., 1993), были всего лишь средними. Эти результаты, и прежде всего результаты Эрикссона и др. (Ericsson et al., 2004), заставляют усомниться в том, что у Раджана от рождения уни­кальный объем памяти.

Если у Раджана всего лишь средний объем базовой памяти, откуда у него циф­ровая память, объем которой примерно в девять раз превышает объем цифровой памяти большинства людей? Изучая объем цифровой памяти, Эрикссон и др. получили релевантное доказательство (Ericsson et al., 2004). Оказалось, что для группирования цифр Раджан использовал разные мнемонические ассоциации и паттерны. Например, он запоминал «007» по ассоциации с Джеймсом Бондом, а «2025» — как «45х45».

Некоторые стратеги потратили сотни, если не тысячи, часов на развитие своей памяти. Доминик О’Брайен, ставший в начале 1990-х годов чемпионом мира по запоминанию, готовился к этому в течение шести лет и впоследствии завоевывал этот титул восемь раз. Одно из самых выдающихся его выступлений состоялось в мае 2002 года в ресторане Симпсона в центре Лондона. Он провел 12 часов, за­поминая 54 колоды игральных карт (2808 карт), перетасованных вместе и предъ­явленных ему по одной. Попытавшись вспомнить все карты по порядку, он пра­вильно вспомнил 2800 карт, и его ошибка составила всего 0,3%.

В чем заключалась мотивация Доминика О’Брайена? Вот, что пишет он сам:

Теперь, если на приеме меня знакомят с сотней людей, я прекрасно запоминаю имена всех. Представьте себе, что это значит для вашей социальной уверенности. Моя память помогла мне жить более упорядоченной жизнью. Мне больше не нужны ежедневники: я прекрасно помню обо всех назначенных встречах. Я могу произносить речи и вести беседы без всяких шпаргалок. Я могу поглощать и запоминать огромные объемы информации, что особенно полезно, если вы готовитесь к экзамену или изуча­ете иностранный язык. Благодаря своей памяти я заработал немало денег в казино, играя в блэкджек (O’Brien, 1993).

Феноменальная память Доминика О’Брайена по крайней мере отчасти были следствием его исключительного умения кодировать и фиксировать информа­цию.

Один из наиболее выдающихся примеров безграничных возможностей памяти был продемонстрирован Акирой Харагучи, шестидесятилетним японским психо­терапевтом, который прославился в 1995 году, когда вспомнил 83 431 знак числа pi после запятой, практически в два раза превзойдя прежний рекорд. Четвертого октября 2006 года он побил свой собственный рекорд, вспомнив 100 000 знаков! Это происходило в Японии, в зале Кисаразу, в течение шестнадцати с полови­ной часов! Сам Акира Харагучи говорил о своем достижении с необыкновенной скромностью: «Сто тысяч — это всего лишь продолжение прежнего рекорда. Ни­какой я не гений. Я всего лишь заурядный старик». Оказалось, что суть его стра­тегии запоминания состояла в том, что он для придания цифрам большего смысла рифмовал их с японскими словами.

Мнемонические приемы

Во всех книгах, адресованных людям, желающим усовершенствовать свою память, содержится много примеров эффективных мнемонических приемов (cм., напри­мер, McPherson, 2004). Действительно, известно великое множество таких при­емов. Мы остановимся на некоторых наиболее важных мнемонических приемах и оценим их достоинства и недостатки. Мнемонические приемы, о которых пойдет речь, разделены на две группы: мнемонические приемы, основанные на зритель­ных представлениях, и мнемонические приемы, основанные на словах. Однако следует помнить, что это лишь условное разграничение: многие мнемонические приемы основаны на сочетании слов и визуальных образов.

Читая о разных мнемонических приемах, вы, возможно, удивитесь, почему они столь эффективны. Однако прежде чем ответить на этот вопрос, следует расска­зать о них. Но если вам не терпится узнать ответ, можете прочитать раздел «По­чему мнемонические приемы работают?» прямо сейчас.

Мнемонические приемы, основанные на зрительных представлениях. Метод мест

Мнемонические приемы, основанные на зрительных представлениях, известны с незапамятных времен. Согласно Цицерону, автором этого мнемонического при­ема был греческий поэт Симонидис, упоминающий о нем около 500 года до н. э. Некий грек, победивший в соревнованиях по борьбе на Олимпийских играх, праздновал это событие в своем доме. Среди приглашенных был и Симони­дис, который должен был прочитать оду в честь победителя. Вскоре после того, как поэт закончил свой панегирик, его вызвали по какому-то делу. Ему крупно повезло, потому что сразу после его ухода пол банкетного зала провалился, в результате чего многие гости погибли или получили травмы. Многих людей было невозможно опознать. Что оставалось делать родственникам погибших, чтобы достойно похоронить их? Тогда-то Симонидис и объявил, что прекрасно помнит, где находился каждый гость в тот момент, когда он ушел из банкетного зала, и благодаря этому идентифицировал тела. После этого он подумал: если у него такая хорошая визуальная память, не может ли она помочь ему запоми­нать и другую информацию? Он разработал систему, в соответствии с которой во всех деталях представил себе некую комнату и в ней на определенных местах — разные предметы. Каждый раз, когда ему нужно было вспомнить какой-то из этих предметов, он «смотрел» на определенное место комнаты, находившейся перед его мысленным взором, и после называл предмет. Этот мнемонический прием, известный как метод мест, приобрел большую популярность у таких ораторов древности, как Цицерон, и широко используется по сей день. Вы сами можете убедиться в том, что он достаточно легкий, а главное — эффективный (блок 16.2).

Один из нас (Алан Баддли) часто использовал метод мест в работе со студен­тами и всегда получал очень хорошие результаты. Хотя метод мест легче исполь­зовать с названиями конкретных предметов, он эффективен и для запоминания таких абстрактных понятий, как правда, надежда и патриотизм. Использованию зрительных представлений может помешать одновременное выполнение задания на пространственную память, так что не пытайтесь использовать этот метод, спу­скаясь с горы на лыжах или управляя автомобилем!

Метод мест чрезвычайно эффективен. Бауэр сравнил запоминание перечней из двадцати существительных с использованием этого метода и без него (Bower, 1973). Участники эксперимента, которые пользовались методом мест, запомнили 72% слов, а те, которые не пользовались им, — только 28%. Аналогичные результа­ты были получены и другими авторами (Kondo, Suzuki, Mugikura, Abe, Takahashi, Iijima & Fujii, 2004). Кроме того, для оценки влияния метода мест на активацию мозга эти авторы использовали методы визуализации последнего. Оказалось, что при использовании метода мест некоторые зоны мозга (правая лобная нижняя извилина, лобная средняя извилина) активируются больше, чем при использовании традиционных приемов. Эти данные свидетельствуют о том, что при использова­нии метода мест процесс кодирования информации отличается большей скрупу­лезностью и разнообразием.

Блок 16.2. Метод мест: как он работает  

Во-первых, представьте себе десять мест в своем доме, выбирая их так, чтобы последователь­ность продвижения от одного к другому была вполне очевидной. Например, входная дверь — кори­дор — кухня — спальня и т. д. Позаботьтесь о том, чтобы вы могли мысленно продвигаться от одного из этих десяти мест к другому последовательно и без помех. А теперь подумайте о десяти предме­тах и представьте себе их в этих местах. Если первый предмет — курительная трубка, представьте, что она торчит из почтового ящика, который висит на входной двери, и клубы дыма вырываются из нее на улицу. Если второй предмет — капуста, представьте себе, что в вашем коридоре лежит кочан гигантских размеров и т. д. Когда вам понадобится вспомнить перечень предметов, вам останется только совершить мысленное путешествие по своему дому.

А теперь попробуйте создать столь же выразительные образы, связанные с десятью выбран­ными вами местами, воспользовавшись следующими словами: рубашка, орел, скрепка, роза, фотоаппарат, гриб, крокодил, салфетка, сосиска, мэр.

Одни и те же выбранные места можно использовать многократно до тех пор, пока вы помните только те предметы, которые «клали» туда самыми последними. Разумеется, те предметы, которые вы «клали» туда раньше, пострадают от эффектов интерференции, если, конечно, вы сознательно не будете связывать их в какую-то цепочку. Постарайтесь вспомнить десять слов, представленных выше. Нет, не смотрите! Положитесь на образы, которые вы создали в разных местах вокруг себя.

Можно создать систему, включающую более десяти мест. Именно так обстояли дела с классическими мнемоническими системами и со сложными и несколько мистическими системами, созданными в Средние века. Росс и Лоуренс нашли, что люди, использующие метод мест, после одной тренировки могут вспомнить более 95% перечня, включающего 40–50 объектов (Ross & Lawrence, 1968).

Несмотря на свою эффективность, метод мест не лишен и недостатков. Напри­мер, бывает трудно вспомнить какой-то конкретный объект без того, чтобы не прой­ти по всему списку до тех пор, пока не дойдешь до него. Кроме того, часто можно услышать, что метод мест бесполезен, если люди в реальной жизни пытаются за­помнить какой-то материал. Группа авторов попыталась ответить на эту критику (De Beni, Moи & Cornoldi, 1997). Они предъявляли студентам устно или в пись­менной форме текст, содержащий 2000 слов; студенты должны были запомнить как можно больше, используя метод мест или повторяя части текста. Запоминание те­стировалось вскоре после предъявления текста и через неделю. Результаты обоих тестов свидетельствовали о том, что метод мест позволил лучше запомнить текст (рис. 16.2). Следовательно, метод мест чрезвычайно эффективен и тогда, когда мате­риал предъявляется в виде лекции. Когда же материал предъявлялся в письменном виде, метод запоминания не оказывал никакого влияния. Полагают, что метод мест потому неэффективен при письменной презентации, что ее визуальная природа пре­пятствует использованию зрительных представлений внутри самого метода мест.

Удалось ли исследователям доказать, что метод мест эффективен и в реальной жизни? Не совсем. Да, ситуация, которую они использовали, была больше похожа на реальную жизнь, чем ситуации, использованные их предшественниками. Тем не менее далеко не каждому из нас часто приходится запоминать тексты, содер­жащие 2000 слов!

Мнемонические приемы, основанные на зрительных представлениях. Метод слов-вешалок

Метод слов-вешалок похож на метод мест тем, что основан на зрительных пред­ставлениях и позволяет запомнить в правильном порядке перечень, состоящий из десяти объектов. Прежде всего нужно запомнить десять слов-вешалок. Для этого слова-вешалки рифмуются с числами от 1 до 10, что достаточно просто. Попро­буйте сами: один — пингвин, два — дрова, три — монастыри, четыре — дырка в сы­ре и т. д. Сделав это, вы готовы запомнить десять не связанных между собой слов (предположим, вам нужно запомнить перечень, состоящий из следующих слов: линкор, свинья, стул, овца, замок, ковер, трава, пляж, доярка, бинокль). Возьмите слово «пингвин» — первое слово-вешалку, рифмующееся с «один», — и представь­те себе пингвина, взаимодействующего каким-то образом с линкором (например, можно представить, что линкор проходит вдоль берега, на котором обитают пинг­вины). Затем возьмите второе слово-вешалку — «дрова», рифмующееся со словом «два», — и представьте себе дрова, взаимодействующие со свиньей (возможно, это будут дрова, на которых лежит свинья). Сделайте то же самое с остальными сло­вами, создавая для каждого подходящий визуальный образ. Мы абсолютно уве­рены в том, что, закончив эту работу, вы сможете воспроизвести весь перечень в правильном порядке, не потратив на его запоминание много времени.

Все три автора этой книги, воспользовавшись методом слов-вешалок, с удо­влетворением констатируют, что он срабатывает! О том, что он чрезвычайно эф­фективен, свидетельствуют также экспериментальные данные. Например, Мор­рис и Рэйд нашли, что с помощью метода слов-вешалок удалось запомнить в два раза больше слов, чем без него (Morris & Reid, 1970). Однако метод слов-вешалок имеет и недостатки. Во-первых, чтобы эффективно использовать его, нужно мно­го тренироваться. Во-вторых, его легче использовать, когда требуется запомнить конкретные понятия, чем когда речь идет об абстрактных понятиях. Например, не так-то легко создать визуальные образы с такими абстрактными понятиями, как «мораль» или «неискренность». В-третьих, нет полной ясности в том, полезен ли он в повседневной жизни.

Между методом мест и методом слов-вешалок много общего. Основное разли­чие заключается в том, что в методе слов-вешалок используются не места, а циф­ры, а связи между цифрами и образами создаются с помощью рифм: один — пинг­вин, два — дрова, три — монастыри, четыре — дырка в сыре и т. д. Метод, который был разработан в XVII веке в Кембриджском университете Генри Хердсоном и представляет собой нечто среднее между методом мест и методом слов-вешалок, основан на серии визуальных образов, по форме напоминающих различные циф­ры. Так, единица может быть представлена в виде свечи или башни, двойка — в виде лебедя, тройка — в виде трезубца и т. д. В результате первый объект в списке нужно представить себе взаимодействующим каким-то образом со свечой (или с башней), второй — с лебедем, третий — с трезубцем и т. д. Усложненная версия этой системы в сочетании с методом мест была использована в XVIII веке мнемо­нистом Грегором фон Фенейглом.

Мнемонические приемы, основанные на зрительных представлениях. Запоминание фамилий

Запоминание имен — проблема для многих людей. Когда нас с кем-то знакомят, мы смотрим на этого человека и говорим приличествующие случаю слова, при этом его имя «в одно ухо влетает, а из другого вылетает». Должно быть, вам зна­комо чувство неловкости, возникающее всякий раз, когда вы понимаете, что со­вершенно забыли, как зовут того или иного человека.

Можно попытаться запоминать фамилии, пользуясь мнемоническими при­емами, основанными на зрительных представлениях. Начинать нужно с поиска мысленно воспроизводимой замены имени (например, Твердохлебов становится «твердым хлебом»). Затем выбирается какая-то заметная особенность лица че­ловека. Например, нос становится ножом, занесенным над буханкой. Непродол­жительный тренинг приводит к тому, что в лабораторных условиях этот метод улучшает запоминание фамилий едва ли не на 80% (Morris, Jones & Hampson, 1978).

Мнемонический метод запоминания фамилий хорошо показал себя в тиши ла­боратории. Однако это вовсе не значит, что он эффективен также и в реальной социальной жизни, когда вовлеченному в беседу человеку бывает трудно най­ти время, чтобы воспользоваться им. Моррис и др. пригласили первокурсников университета на вечеринку, предупредив каждого о том, что ему (ей) предстоит запомнить фамилии других приглашенных студентов (Morris, Fritz, Jackson & Roberts, 2005). Первая группа студентов должна была воспользоваться мнемони­ческим приемом. Вторая группа должна была пытаться вспомнить фамилии через увеличивающиеся промежутки времени после того, как они их впервые услыша­ли. Была еще и контрольная группа, которая должна была просто запомнить фа­милии приглашенных. По прошествии 24 часов и затем по прошествии 72 часов студенты получили следующее задание: подписать фамилии под фотографиями всех, кто был на ней.

Результаты, полученные Моррисом и др., не оставили никаких сомнений (Morris et al., 2005). Студенты, входившие во вторую группу, вспомнили на 50% больше фамилий, чем студенты, входившие в контрольную группу (24 и 16 фа­милий соответственно). Мнемонический прием оказался еще менее эффектив­ным, чем отсутствие какой-либо стра­тегии запоминания: студенты из первой группы вспомнили всего 12 фамилий. Следовательно, усилия, приложенные к тому, чтобы запомнить фамилии людей, с которыми вы только что познакоми­лись на вечеринке или в какой-то иной социальной ситуации, приносят значи­тельные дивиденды «в переводе на язык» долговременной памяти.

Вербальные мнемонические приемы

Хотя мнемонические приемы, которые использовались в античные времена, основывались преимущественно на зри­тельных представлениях, впоследствии все изменилось. Так, пуритане отдавали явное предпочтение вербальным систе­мам, причем делали это по весьма забав­ной причине: они считали зрительные образы греховными и порождающими «развратные плотские чувства»!

Моррис и др. показали, что в социальной ситуации мнемонический прием, основанный на формировании зрительных представлений, менее эффективен для запоминания фамилий, чем отсутствие какой бы то ни было стратегии запоминания (Morris et al., 2005). © Falko Updarp/zefa/Corbis

В Викторианскую эпоху студентам приходилось запоминать огромное ко­личество фактов, включая даты вступления на престол королей и королев. По­этому нет ничего удивительного в том, что тогда появилось немало вербальных мнемонических приемов, предназначенных для облегчения их участи. Так, дирек­тор йоркширской школы преподобный Брэйшоу в 1849 году опубликовал книгу под названием «Применение в географии, астрономии и хронологии метрических мнемонических приемов», в которой содержались рифмованные строчки о чис­ленных фактах по физике, астрономии, истории и географии количеством более двух тысяч. Излюбленный прием автора заключался в замене согласных опреде­ленными цифрами и последующем использовании согласных для создания слов. Код Брэйшоу выглядел следующим образом:

Чтобы с помощью этого кода превратить последовательность цифр в слово, нуж­но выбрать для каждой цифры приемлемую согласную и там, где это необходимо, вставить гласные. Например, 1914 (год начала Первой мировой войны) можно представить с помощью согласных CTBS, из которых составляются слова CAT (кошка) и BASE (основа). На самом деле, поскольку все даты, использованные Брэйшоу, относились к периоду после 1000 года н. э., он игнорировал первую тысячу. Ниже приводятся примеры его рифмованных строк, которые содержат даты, относящиеся к английским королям:

•                      By MeN, near Hastings, William gains the crown (Герцог Вильгельм завоевал корону в битве при Гастингсе в...)……………………1066

•                      A RaP in Forest New brings Rufus down (Вильгельм II Руфус вступил на анг­лийский престол в...)……………………………..1087

•                      Gaul’s CoaSt first Henry hates, whose son is drowned (Король Генрих, сын ко­торого утонул, вступил на престол в…)…………..1100

Принципиальная информация о дате всегда содержится во втором или во вто­ром и в третьем словах строки, которая завершается упоминанием имени монарха и какой-то его особенности. К счастью, в наши дни запоминание дат больше не играет важной роли в изучении истории, однако этот прием может оказаться по­лезным, если вам нужно запомнить много телефонных номеров, пин-кодов и по­чтовых индексов.

Есть немало других ситуаций, в которых вербальные мнемонические приемы весьма полезны и широко используются. Представьте, что вы хотите запомнить порядок цветов в спектре (красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий и фиолетовый). Взяв первые буквы цветов (КОЖЗГСФ), вы составляете фразу: «каждый охотник желает знать, где сидит фазан». Будущие медики, изучающие анатомию, часто вынуждены запоминать ничуть не меньше информации, чем уче­ники Брэйшоу, и мнемонические приемы помогают им в этом.

Названия черепных нервов заучиваются на уроках анатомии с помощью сле­дующего стишка:

On Old Olympia’s Towering Top A Finn and German Vault And Hop. (На макуш­ке старой башни Олимпии финн и немец прыгают и скачут.)

Названия нервов по первым буквам стишка: обонятельный (olfactory), зритель­ный (optic), блоковидный (trochlear), тройничный (trigeminal), отводной (abducens), лицевой (facial), слуховой (auditory), языкоглоточный (glossopharyngeal), блуж­дающий (vagus), придаточный (accessory), подъязычный (hypoglossal). Считается, что будущие врачи знают конкретные названия нервов, но не всегда могут воспро­извести их в надлежащем порядке.

Один из самых эффективных вербальных мнемонических приемов — метод, основанный на составлении рассказов. Он используется для запоминания в пра­вильном порядке перечня не связанных между собой слов, для чего их помещают в контекст какой-то истории. Обратите внимание на то, что этот метод требует не только составления предложений, но и использования зрительных представ­лений. Чтобы продемонстрировать, как работает этот метод, мы воспользуемся десятью словами, использованными нами для иллюстрации метода слов-вешалок (линкор, свинья, стул, овца, замок, ковер, трава, пляж, доярка, бинокль): на кампусе линкора свинья сидела на стуле, там же была и овца, которая прежде жила в замке; в порту матросы взяли ковер и устроились на траве вблизи пляжа; сидя там, они увидели доярку, которая наблюдала за ними в бинокль.

Бауэр и Кларк показали, что метод рассказа может быть чрезвычайно эффек­тивным (Bower & Clark, 1969). Участники их эксперимента должны были за­помнить двенадцать перечней из десяти слов каждый и, получив подсказку в виде первого слова, воспроизвести их в правильном порядке. Те испытуемые, которые сочинили рассказы, запомнили 93% слов, а те, которые этого не сдела­ли, — только 13%. Недостатком этого метода является то, что он требует весь­ма основательной тренировки: чтобы сочинить приведенный выше рассказ, мне понадобилось несколько минут! Другой недостаток этого метода заключается в том, что для того, чтобы найти нужное слово (например, седьмое), приходится вспоминать весь рассказ.

Стереотипное представление о том, что женщины бо­лее эмоциональны, чем мужчины, имеет широкое распространение с давних времен.

Слово «истерия», обозначающее крайнее проявление эмоций, происходит от древнегреческого hystera (матка), и таким образом истерия по определению является исключительно женским проявле­нием эмоций. При ответе на вопрос о качествах другого человека 90% людей чаще используют понятие «эмоциональ­ности» применительно к женщинам, чем к мужчинам.

В детстве мальчики и девочки плачут приблизительно одинаково часто, но в период полового созревания девочки плачут чаще, чем мальчики, а в возрасте около 18 лет девуш­ки плачут в четыре раза чаще, чем юноши (Witchalls, 2003). Одно из объяснений женской слезливости может основы­ваться на том факте, что в организме женщин имеется боль­ше гормона пролактина, который присутствует в слезах. Из­вестно также, что у женщин слезные каналы имеют другую форму, чем у мужчин, хотя является это причиной или след­ствием более высокой слезливости, остается неизвестным. Более высокой вероятностью возникновения депрессии у женщин — как полагают некоторые из них, вследствие того, как обращаются с ними мужчины, — можно объяснить, почему они плачут чаще.

Более высокой эмоциональности женщин существует и биологическое объяснение, хотя она и не проявляется до на­чала полового созревания. Возможно, это обусловлено тем фактом, что на Западе мы обычно поощряем мальчиков быть сильными и стойкими, а девочек — нежными и заботливы­ми. В этом смысле эмоциональные женщины могут быть продуктом наших специфических гендерных ожиданий. Человек, поведение которого не согласуется с гендерным стереотипом (например, плачущий мужчина или властная женщина), может привлекать больше внимания и рассма­триваться как более искренний, чем человек, проявляющий больше конформизма. В то время как плачущая женщи­на рассматривается как «просто еще одна эмоциональная особа», проявляющая «чрезмерную реакцию», плачущий мужчина воспринимается как честный человек, который не боится показать свои чувства и к горю которого следует относиться более серьезно. Или, по крайней мере, так было до 1990 г., пока футболист Пол Гаскойн не разразился по­током слез на чемпионате мира в Италии и таким образом не положил начало мужской традиции открыто плакать на людях.

Профессор Гарвардского университета Рон Левант счи­тает, что мужчины на Западе подвергаются процессу со­циализации, затрудняющему их эмоциональное развитие. Женщины обладают широким набором эмоциональных реакций, которые дают им возможность понимать точку зрения и эмоции других людей и таким образом развивать «эмоциональную эмпатию». Мужчины с их прочной ориен­тацией на «выполнение дел» и «преодоление проблем» име­ют в своем распоряжении лишь «эмпатию, проявляющуюся в действии». Левант также утверждает, что большинство мужчин имеют в своем арсенале только две реакции на эмо­циональные проблемы: проблемы, ассоциируемые с уязвимостью (например, со страхом или стыдом), преодолевают­ся с помощью гнева; проблемы, ассоциируемые с заботой (например, любви или тесной привязанности), преодолева­ются посредством занятий сексом. «Традиционный мужской стереотип», так широко распространенный на Западе, поо­щряет подобные реакции: ковбой «Marlboro»^®, ведущие ки­ноактеры, звезды спорта, конкурентоспособные папаши... Все они подкрепляют стереотипное представление о том, что значит быть «настоящим мужчиной», и любой мальчик, отступающий от этого стереотипа, рискует стать объектом насмешек и изгоем среди своих сверстников (Levant, 1997).

Одна из причин, по которым женщины могут казаться более эмоциональными, чем мужчины, имеет отношение к тому, как работает наша память. Женщины, как было уста­новлено, лучше запоминают эмоционально важные собы­тия: например, они быстрее, более ярко и более эмоциональ­но, чем их мужья, вспоминают все связанное с их первым свиданием, последним вместе проведенным отпуском или недавним спором (Fujta et al., 1991). Этому имеется два воз­можных объяснения. Первое дает гипотеза «интенсивности чувства», согласно которой женщины кодируют эти воспо­минания лучше, чем мужчины, потому что они переживают текущие события с большей интенсивностью. Второе объ­яснение дает гипотеза «когнитивного стиля», согласно которой женщины с большей вероятностью, чем мужчины, ко­дируют, репетируют и обдумывают эмоции, ассоциируемые с полученным опытом, что помогает им укреплять и консо­лидировать память.

Кенли (Canli et al., 2002) предложил 12 мужчинам и 12 женщинам рассмотреть 96 изображений различной эмоцио­нальной значимости: от непредполагающей никаких эмо­ций обложки книги до эмоционально насыщенной картины, изображающей мертвого человека. Три недели спустя, когда участников попросили вспомнить показанные им изображения, женщины на 15% чаще, чем мужчины, вспоминали изображения, имевшие эмоциональную окраску. В то время как участники восстанавливали в памяти изображения, им проводили сканирование мозга. Результаты сканирования показали, что две области мозга, используемые раздельно для эмоциональной обработки и для формирования воспоминаний, по-видимому, совпадали у женщин в большей степени, чем у мужчин. Возможно, это указывает на биологическую причину лучшей способности женщин вспо­минать эмоциональные события, однако в равной степени вероятно и то, что различие в «электрическом соединении» частей мозга выработалось в качестве реакции на процес­сы культурной социализации и таким образом является скорее следствием, чем причиной. Тем не менее интересно отметить, что современные научные данные подкрепляют утверждение о том, что женщины больше, чем мужчины, держатся за эмоциональные воспоминания — факт, о кото­ром женщинам известно на протяжении многих лет.

Вполне возможно, что женщины считаются эмоциональ­ными из-за физиологических изменений, влияющих на их эмоции в определенные моменты их менструального цикла. Мужчина может втайне долго размышлять над тем, мож­но ли приписать услышанные им в свой адрес резкие сло­ва приближению месячных. Предменструальный синдром (ПМС) или предменструальное напряжение наблюдается у 90% женщин; около 30% обнаруживают, что он вызывает реальный негативный эффект, и от 5% до 10% находят этот эффект тяжелым. С ПМС ассоциируются более 100 симпто­мов, и наиболее распространенные из них особенно сильно влияют на эмоции, вызывая раздражение, перепады на­строения, депрессию и необъяснимые слезы (Owen, 2005). Однако тема ПМС вызывает много споров. Некоторые ученые-феминистки утверждают, что нормальное функци­онирование организма нельзя называть «расстройством», и указывают на то, что ПМС стал рассматриваться сам по себе лишь с тех пор, когда многие женщины стали работать. Они также утверждают, что ПМС используется мужчинами как метод «социального контроля», позволяющий им подчинять себе женщин и стереотипировать их в качестве «слабо­го пола».

В некоторых обществах отношение к менструации более позитивно, чем в большинстве западных культур. Что каса­ется ПМС, то ни диагностирование, ни определение этого состояния не являются универсальными, и главная «заслу­га» в этом принадлежит Западу: поскольку другие культуры признают, что женщины испытывают влияние менструаль­ного цикла, то они не считают необходимым классифицировать эти эффекты как синдром. Психологи не имеют единого взгляда на то, как следует рассматривать ПМС. Психологи-­феминистки, в частности Каплан (Caplan, 2005), уверены, что сам термин ПМС приводит к ненужному опозориванию женщин, поскольку он подразумевает, что они раз в месяц теряют контроль над собой; другие психологи уверены, что он помогает всем нам лучше понять потенциальные послед­ствия проявления этого симптома.

Интересное исследование, о котором сообщил Обилак (Aubeeluck) на конференции Британского психологического общества (BPS) в 2004 г. (BPS, 2004), позволило установить, что мужчины также страдают от месячных перепадов на­строения. Обилак предложил 50 мужчинам и 50 женщинам заполнить анкету, помогающую оценить несколько симпто­мов, обычно ассоциируемых с менструальным циклом. Муж­чины сообщали по меньшей мере о стольких же симптомах, что и женщины, но приписывали наблюдаемые эффекты другим причинам. Обилак предположил, что из этого можно сделать два вывода: женщины не страдают от ПМС, и/или мужчины также могут страдать от циклических месячных изменений, которые пока что не диагностированы. Третий вывод может заключаться в том, что у мужчин симптомы возникают в ответ на поведение их партнерш, обусловлен­ное влиянием ПМС.

В заключение можно сказать следующее: совершенно очевидно, что женщины чаще, чем мужчины, проявляют свои чувства — независимо от вызвавших эти чувства при­чин. Однако мужчины могут быть приучены более умело проявлять свои чувства и лучше осознавать свои эмоции; фактически, эмоциональный интеллект скоро сможет рас­сматриваться как необходимая предпосылка для успешной жизни. От мужчин больше не требуется просто выходить из дома и отправляться на охоту ради добычи пропитания; те­перь крайне важно, чтобы мужчина мог работать в коман­де, умел выслушивать мнения других людей и быть эмоционально связанным со своими коллегами по работе, а также лучше взаимодействовать дома с женой и детьми.